петр Пеннер
НОВОЗАВЕТНЫЙ КНИЖНИК
Введение 
О
браз новозаветного книжника реально присутствует в Новом Завете, и книжник принадлежит к основанной Христом Церкви точно так же, как ветхозаветный книжник принадлежит к общине Израиля. Однако это служение вызывало определенные сомнения в Церкви. Некоторые члены христианской общины опасались таких книжников и приравнивали их к книжникам времен Иисуса Христа, обременявших народ Израиля, уводивших его в сторону от Царства Божьего и даже обособлявших себя от остального народа. «Выражение Царство Божие имеет в данном случае то же самое значение, что и всегда. Это грядущий мир Бога, и вход в него открыт через Слово. Это Слово было доверено [обученным в книжности] фарисеям. Однако они не открывали Царство Божие, а закрывали его от народа, запрещая входить туда даже самим себе и тем, кто им верил» (Schniewind, с. 229). Другая группа верующих, уважающих книжников в Церкви, оберегает их и прислушивается в молитвенном блаженстве к их мудрым словам. Однако Бог вопреки ожиданиям обеих вышеупомянутых групп призывает к служению в Церкви особого книжника. Этот посланный к Церкви книжник по-прежнему называется grammateuv", как и те книжники времен Иисуса Христа, которые противостояли Ему. Перед новым книжником стоит апостольская и пророческая задача, которая четче всего обозначена в Евангелии от Матфея. Отчасти это объясняется тем, что Матфей был особенно заинтересован в этой группе, сохранявшей определенную преемственность между старым и новым в эпоху противостояния между иудейской и христианской общинами (Bosch. 1992, с. 59-60). О роли и значении новозаветного книжника говорит прежде  всего текст Мф. 13:52, а также Мф. 23:8-12 и 34-36.
1. Новозаветный книжник и его задача
В момент противостояния между старым и новым евангелист Матфей отличается тем, что он не начинает все с белого листа, отвергая все старое. Он старается через свое Евангелие показать в новом продолжение старого. Именно такую работу в новом Царстве Божьем, которое проповедал Христос, с точки зрения Матфея осуществляет grammateuv" (Morris. 1992, с.362-363). Евангелист описывает задачу, стоящую  перед книжником, в одной из притч Иисуса (Мф. 13:52).
Притчи о Царстве Небесном из 13-й главы от Матфея постепенно открывают слушателям проповедуемое Царство Божие. Однако то новое, которое приходит вместе с Мессией, не должно находиться в совершенном отрыве от старого. Поэтому проповедь о Царстве Небесном не просто завершается заключительными словами Иисуса, но и сопровождается указанием на связь между старым и новым, которая вменяется книжнику (grammateuv") в обязанность. Dia; tou'to в начале 52-го стиха употребляется аналогично Мф.6:25 и 18:23 не в качестве  обоснования, но, скорее, в качестве усиления или даже просто как  продолжение — «и вот, каждый книжник...». Это сравнение не просто встает в ряд всех предыдущих притч, оно еще раз акцентирует все вышесказанное. Восходит ли оно к какой-либо иной традиции или имеет раввинистическое происхождение, как предполагают некоторые исследователи, сказать трудно. «Картина [изображенная в этом сравнении] сама по себе еще ни о чем не говорит. Однако в отношении иудейского книжника становится очевидно, что в его задачу входит открывать сокровища мудрости, передавать старую мудрость отцов и самому быть новым бурлящим ключом мудрости, передавать из поколения в поколение Закон и самому обновляться в современном контексте. Таким образом, в данном сравнении образная сторона становится понятной лишь после выяснения содержательной стороны. Может быть, определенная иудейская притча о книжнике была унаследована в данном сравнении? Евангелист Матфей в данном случае целиком отвечает за языковое выражение этого сравнения» (Luz, с. 362).
Слово grammateuv" «изначально имело свободное, неспециальное значение, указывающее на человека, умеющего читать и писать» (с. 363). Древнееврейский эквивалент sopher (мн. ч. sophrim) означает: «a) писца, например, судебного писца Сангедрин 4:3; 5:5; писца частных юридических документов БМ 5:11; писца разводных грамот Гиттин 7:2; 8:8; 9:8; писца свитков Торы, тефиллинов и мезуз, см. трактат Соферим; b) ученого; и поскольку интерес иудейской учености распространялся исключительно на Писание и Закон, соферим и в особенности ученые книжники стали называться grammateuv", ученые права — nomikoiv, т.е. юристы, а ученые Закона — nomodidavskaloi» (Strack, Billerbeck, т. 1, с. 79). Однако данная терминология употреблялась в раввинистическом языке только для обозначения прежнего (дохристианского) поколения книжников, в то время как для позднейших (эпохи христианства) книжников почти всегда использовалось понятие хахамим. Поэтому «более позднее самоназвание раввинов» не софер, а хахам (Luz, c. 363).
Таким образом, книжник в нейтральном смысле — это ученый, а также, как, например, в Деян.19:35, высокопоставленный служащий. Кроме того, данный термин употребляется в Новом Завете для обозначения человека, занимающегося богословием. Группа книжников упоминается в Новом Завете в ряду с другими группами внутри иудейского мира, в первую очередь с фарисеями. В одном лишь Евангелии от Матфея это происходит семь раз. Однако книжники не включаются автоматически в одну группу с фарисеями. Они находятся под началом израильского старейшины, они заседают в синедрионе, а также вместе с первосвященниками (Morris. 1992, c.111). «Подобно тому, как древняя община Израиля имела своих книжников, новая Церковь также получает книжников, у которых есть своя собственная задача» (Grundmann, c.357). Это несомненно подкрепляется текстом Мф.23:34, где книжники посылаются Самим Христом. Имелись ли уже в общине евангелиста Матфея подобные книжники, сказать трудно. Также остается неразрешенным вопрос о том, были ли такие книжники, «которые стали учениками Царства» (Carson, c. 331-332; ср. также Jeremias, c.181).
Остается несомненным то, что мы здесь видим книжника новозаветной Церкви, который стал учеником Царства Божьего. И в этом заключается главное отличие этого книжника от традиционного иудейского книжника времен евангелиста Матфея.  Глагол maqhteuvw употребляется в форме причастия и является переходным в значении «создавать учеников» в Мф. 28:19, а также, возможно, непереходным в значении «становиться  учеником» в Мф. 27:57. Из контекста обеих цитат представляется более правильным переводить этот глагол именно как «создавать учеников» и «становиться учеником», а не использовать для перевода более узкое по значению слово «обучать». Основное непереходное значение  глагола maqhteuvw — «быть учеником».
Уточнение понятия новозаветного книжника происходит через слова maqhteuqei.j th/| basilei,a| tw/n ouvranw/n, в которых basilei,a| tw/n ouvranw/n употребляется наравне с basileiva toJ Qeou'. Дательный падеж в basilei,a| tw/n ouvranw/n может быть дательным отношения, к чему склоняется большинство комментаторов, или dativus commodi («становиться учеником для Царства Небесного»), а также может быть dativus instrumentalis. Однозначного решения здесь нет (Luz, c. 363). Поскольку в данном случае речь идет несомненно о христианском книжнике, который, скорее всего, является учеником Иисуса, евангелист Матфей мог вполне видеть здесь самого себя, если слово grammateuv" используется им в неспециальном значении и обозначает того, кто хорошо обучен чтению и письму (Tasker, c.140). «Однако речь здесь не идет об индивидуальном автопортрете в том виде, как средневековые художники изображали себя в библейских сюжетах. Против этого говорит обобщающее pavs. Ясно, что этим словом обозначаются не все те, к кому обращено поучение Иисуса, как можно было бы  ожидать из контекста, но лишь те из них, кто обучен книжности. Перед всеми учениками Иисуса стоит задача проповедовать (Мф. 28:19 сл.). Книжники же из числа учеников имеют особое поручение» (Luz, c.364). И это поручение определяется во второй части сравнения, где книжник сопоставляется с oivkodespo,thj. Это существительное  употребляется в Новом Завете 12 раз и преимущественно у Матфея. Oivkodespo,thj — это тот, в чьем распоряжении находится oivkoj в самом широком смысле. У Матфея употребляется с акцентом на дополнительном слове a;nqrwpoj в сравнении». Употребляемое у Матфея слово по своему содержанию эквивалентно древнееврейскому baal habbait и обозначает  «домо- и землевладелец» в широком смысле.
Новозаветный книжник обладает такой же собственностью как домовладелец и землевладелец. Собственность, которая более детально характеризуется как qhsaurov" и включает в себя старое и новое. Карсон предполагает, что за понятием qhsaurov" стоит общая идея «человеческого “сердца”, его богатства и исповедуемых принципов... так что мы должны понимать работу книжника, ставшего учеником, как излияние его сердца, его понимания, его личности и самого существования» (Carson, c. 332). Мне представляется, что здесь, скорее всего, речь идет о знаниях, собранных этим книжником. В любом случае, это богатство, скорее всего, обозначает хранилище, склад, когда оно употребляется в одном контексте с oivkodespo,thj.
То, что находится в этом qhsaurov", обозначается словами kaina; kai; palaia;, которые уже в древнюю эпоху вызывали множество  противоречивых толкований. Уже древнееврейские книжники знали это  выражение и понимали под ним объяснения и истолкования древних текстов (Strack, Billerbeck, т. I, c. 677). Отцы Церкви видели в старом и новом различие между Ветхим и Новом Заветами (например, Иреней, Против ересей, 4.9.1). Действительно ли Матфей под старым  разумел тогдашнюю Библию, а под новым — откровение и проповедь Иисуса Христа, или же он понимал новое как исполнение старого?
Решающим моментом для понимания богословия, характерного для Матфея, является связь нового и старого. Согласно этому представлению, Иисус пришел не заменить Старое Новым (5:17) и отменить Закон и пророков, но исполнить все это. Между старым и  новым имеется преемственность. Поэтому Он не просто по-новому излагает Тору и пророков, но продолжает их таким образом, что Он «провозглашает волю Своего Отца. В отличие от раввинистического толкования Писания, это означает, по крайней мере, наличие особого нового акцента, и при этом не происходит сознательной отмены преемственности с традиционной иудейской книжностью» (Luz, c. 365).
Тем не менее между Старым и Новым имеются различия, и Новое имеет определенное преимущество перед Старым. Таким образом, задача новозаветного книжника состоит в том, чтобы раскрывать Новое и Старое и находить связь между ними. Эта связь может получить следующую сотериологическую экзегезу: «Если признать значимость порядка слов, новое является большим, чем старое, и Иисус говорит о том, что новое учение, которое принимают Его ученики, не отменяет старое (Ветхий Завет), но является ключом к его пониманию. Пробил час новой эпохи, и только это обстоятельство помогает понять прошлое и его важную роль в подготовке пути для нового» (Morris. 1992, c. 363).
2. Положение новозаветного книжника в Церкви
23-я глава Евангелия от Матфея известна под названием Предупреждение о книжниках и фарисеях. Как нигде в Новом Завете, Матфей со всей жесткостью обрушивается на фарисеев и  книжников в данном фрагменте текста. В остальных синоптических Евангелиях мы не находим аналогичной жесткости. Хотя они и не щадят  данную группу (например, Мк. 12:38-40 и Лк.. 20:45-47), все же их высказывания скорее следует сопоставлять с обсуждавшейся нами ранее главой Евангелия от Матфея. Семь восклицаний «Горе вам...» в адрес книжников и фарисеев выдаются со всей серьезностью божественного осуждения, произносимого самим Мессией. Впрочем, если это обличение было направлено только на книжников и фарисеев того времени, подозрительным представляется то, что Иисус произносит данный приговор, когда среди присутствовавших слушателей у Матфея даже не упоминаются фарисеи и книжники. Его слово обращено к «народу и ученикам» (Мф. 23:1). И то, что данное  событие не представлено с аналогичной резкостью в других  Евангелиях, а иногда и вообще не упоминается, говорит о преимущественном интересе самого Матфея к теме книжников (Luz, с. 363-366).
На этом фоне Евангелие от Матфея представляет новозаветного grammateuv", который должен занимать другое положение в Церкви, чем иудейский grammateuv" (23:8-12), и Бог причисляет его в  качестве avpo,stoloj к группе других посланцев, таких как profhvta" kai; sofou;" (23:34). Это особое положение впервые определяется в стихах 8-12. «Мф.23:8-12 помещается в антифарисейский контекст, хотя сами слова адресованы последователям Христа. Фрагмент 23:8-12 примыкает к 23:8 достаточно формально, при помощи слова r`abbi. И то, и другое говорит против того, что евангелист сам сочинил фрагмент 23:8 сл. Стихи 23:8-10 объединены между собой словом kalei'n и поэтому могли в устной речи также стоять вместе. Внутри обличительной речи Мф. 23 фрагмент 23:8-12 представляет собой второй из пяти подразделов. В таких подразделах евангелист любит использовать трехчастное деление, что мы наблюдаем и в данном случае» (Riesner, c. 260). Особенно богата выводами параллельная структура текста стихов  8-10, в которых Евангелие от Матфея посредством отрицаний не  только выступает против фарисеев, но и определяет позицию новозаветного книжника. Примечательно то, что данный ряд слов — r`abbi, didavskalos, pathvr и kaqhghthv" — возводится лишь к одному Богу и целиком подчинен Троице. Использование этого почетного титула в свой адрес является посягательством на то, что принадлежит лишь одному Богу.
Почетный титул r`abbi восходит к древнееврейскому языку и переводится как «мой  господин» или «мой учитель». «Рав в значении “учитель” употреблял уже Иегошуа бен Перахья, живший около 110 г. до Р.Х., который говорил: Создай себе учителя (рав) и приобрети товарища по учению (хавер)». «Примерно в конце 1 столетия по Р.Х. “равви” становится обозначением палестинских учителей Закона, а притяжательный суффикс утратил свою семантику» (Strack, Billerbeck, т. I, c. 916-917). Это  обозначение уже во времена Иисуса Христа не употреблялось лишь в смысле terminus technicus в качестве имени для  книжников. Дальман указывает среди прочего, что во времена Иисуса  Христа равви служило «более древним иудейским  обозначением предводителя иудеев, признаваемого римской властью»  (цит. по Strack & Billerbeck. т. I, с. 917). В Новом  Завете r`abbi употребляется в  качестве уважительного обращения в смысле «мой  господин», «мой наставник», а также «мой учитель» (Strack & Billerbeck. Т..I, с. 917). Тем не менее данное понятие, вероятно, употреблялось уже самими иудейскими фарисеями в качестве почетного титула, вследствие чего Иисус осуждает подобное обращение в адрес книжников Церкви.
Стих 9 вызывает множество проблем при истолковании употребления слова pathvr применительно к книжникам. Согласно одним комментаторам, данное обозначение не распространяется на книжников и не употребляется в Новом Завете в качестве титула (см. Morris. 1992, с. 577). Тем не менее данное понятие использовалось в качестве «почетного именования для раввинов и великих людей прошлого» (Tasker, с. 220). Также неясно, идет ли здесь речь о биологических отцах. Это, однако, представляется в данном случае маловероятным, если учесть контекст этого фрагмента Евангелия от Матфея и учесть призыв Иисуса к лояльности и оказанию почтения родителям (15:4; 19:19). И тем не менее это высказывание об Отце Небесном как о единственном Отце  заставляет задуматься о христианской семье, которая является составляющей клеткой церковного организма, связанного братскими отношениями. «Конечно, в каком-то смысле о христианине можно сказать как об отце для других верующих (или же они могут быть названы его детьми, например, в 1 Кор. 4:15; 1 Тим. 1:2), но в Новом Завете это понятие не используется как название или указание на превосходство. Все мы братья и сестры и принадлежим одной семье и одному Отцу, Небесному Отцу. Это определение позволяет нам хоть немного понять степень Его совершенства и признать, что Христос говорит не просто о каком-то свете или малозначимом человеке. Здесь подчеркивается слово Ваш; как бы ни обстояли дела с другими людьми, но последователи Христа признают, что у них есть только один Отец» (Morris. 1992, с. 577). Стих 10 вводит еще один термин, который часто рассматривают в качестве эквивалента или в качестве «другой редакции стиха 8» (слова Дальмана, цит. по Strack, Billerbeck. т. I, c. 917). «После Лайтфута (комментарий к 23:7) стало привычным считать слово “морэ” раввинистическим соответствием греческому kaqhghthv". Однако там, где Талмуд использует обращение “мори”, необходимо читать “мари” — “мой господин”» (Strack, Billerbeck, т. I, c. 919). Фактически это слово употребляется в Новом Завете лишь в этом фрагменте, и из этого может следовать, что оно, как и другие понятия, представляет собой почетный титул, по смыслу равный морэ.
И тем не менее слово kaqhghthv" имеет еще некоторый важный и новый оттенок употребления, который обособляет это слово от r`abbi и didavskalo". Этот термин, употреблявшийся в первую очередь в позднейшую эллинистическую эпоху, некоторым образом расширяет преимущественно практическое и техническое понятие didavskalo" посредством указания на внутреннее воспитание ученика, обращенное к его душе (Riesner. 1981, c. 263). «Христос возвращается к этой теме в ст. 10, завершая таким образом хиазм А-Б-А. Так, ст. 10 во многом повторяет ст. 8, заменяя слово “Учитель” другим словом... однако этот стих используется не для повтора и менее всего для иронии (anticlimax), поскольку он заканчивается признанием Христа Единственным Учителем, Мессией. Он не только вновь обращается к теме 1:1 и 16:16, но перекликается с темой противостояния Мессии в 22:41-46. Враги Христа, официальные учителя Израиля, не могли дать ответ на главные библейские вопросы, которые касались Мессии. И теперь Он, Христос-Мессия, назвав их учение пародией на истину, объявляет Себя единственным Человеком, который достоин занять место Моисея — быть его приемником в качестве Проводника Божьей воли и замысла» (Carson, c. 475).
Итак, триединый Бог сохраняет за Собой законное право на учительство, а новозаветный книжник остается братом среди братьев (ст. 8). То, что здесь идет речь об изменении ценностей и равноправии, об отсутствии какой-либо иерархичности, свидетельствуют стихи 11 и 12. Вот каково (в подаче Матфея) положение новозаветного книжника: oJ de; meivzwn uJmw'n e[stai uJmw'n diavkono" («больший из вас да будет вам слуга»). Это было и  изначальной ролью иудейского книжника. Он должен был не только заниматься Писанием, но и истолковывать его для народа, чтобы простой верующий знал, как себя вести. Стих 3 показывает явно позитивное отношение Иисуса к этим истолкователям и их толкованию (Strack, Billerbeck, Т. I, с. 909). Можно также  отметить, что речь здесь идет о критике прежнего ошибочного  поведения, являвшего не Божью праведность, но стремление к  собственной славе. И все же авторитетность книжников как толкователей Писания показывает степень их ответственности (ст. 13). Особенно в тех случаях, когда они в противостоянии с Иисусом отвергают Мессию и пренебрегают Его свидетельством о грядущем Царстве Божьем, они вводят в заблуждение тех, кто им полностью доверяет (Morris. 1992, c. 578-579).
Иисус пытается предупредить книжников Церкви о подобной опасности авторитарного истолкования и назначает им не место господ, но место слуг, что в стихе 12 подчеркивается с негативной и позитивной сторон. Новозаветный книжник только тогда становится  самим собой, когда он идет по пути смирения и воздает Богу должное  почитание. Это нелегкая задача, в которой служение может привести к  личной славе и забвению того, что на самом деле ты всего лишь слуга. Если рассматривать книжника Церкви с обозначенной выше точки зрения как того, кто служит Богу и другим людям, тогда стихи 34-36 подчеркивают прежде всего функцию служителя, который бескомпромиссно излагает Слово Божие, не оглядываясь на свою аудиторию, поскольку он, как и ветхозаветные пророки, послан Богом, и в этом мы видим миссию Бога в отношении народа Израиля по  ветхозаветному подобию.
Как уже было показано вначале, новозаветный grammateu" послан  вместе с profhvta" kai; sofouv". «Слово “посему”, вероятно, означает в данном случае что-то вроде “поскольку это повторялось многократно” или “поскольку пророки и другие посланники Божии не приветствовались”. То, что Бог посылает Своих вестников, — это простая истина, проходящая через весь Ветхий Завет (ср. 2 Цар. 12:1, а также Иер. 7:25-26; 25:4). Эмфатическое “Я” в данном случае, вероятно, указывает на Бога-Отца; Иисус также отправляет Своих посланцев (само слово апостол означает “посланец”), и поэтому с грамматической точки зрения Он может в данном контексте говорить, что Он Сам посылает людей» (Morris. 1992, c. 588). Миссия новозаветного книжника аналогична миссии пророков и мудрецов. Если судить по Мф. 13:52, книжник получает задачу донести  до народа ту же самую весть, что и пророки Ветхого и Нового  Завета. Соответственно, если перед ветхозаветным посланником, пророком стояла  задача показывать актуальность Торы, то и перед новозаветным  книжником стоит аналогичная задача «раскрывать привычное по-новому, делать новое понятным... То есть открывать в старом новое, а новое связывать с уже известным» (Luz, c. 366). Таким образом, книжник является миссионером (avpo,stoloj) и призван нести пророческое служение научения.
Заключение
Согласно Мф. 23, положение новозаветного книжника обусловлено  двумя факторами. С одной стороны, он является служителем, и ни это его звание, ни другие не являются титулами почитания. Он не занимает какого-либо важного или почитаемого места в Церкви. С другой стороны, он является посланником, миссионером, несущим весть от Бога. Мф. 13:52 описывает задачу книжника. Он призван сохранять равновесие между старым и новым. Традиционное соответствует  старому, описанному в ветхозаветной Библии, а maqhthv" указывает на новое, на Евангелие Иисуса и Царство Небесное. Новое стоит перед учеником, а старое — перед книжником. Все это должен соединять в себе новозаветный книжник, если он хочет соответствовать этому понятию. В этом равновесии между старым и новым maqhteuqei.j th/| basilei,a| tw/n ouvranw/n («наученный Царству Небесному») доносит Слово Божие слушателю, для которого через это открывается путь к Царству Небесному (ср. Мф. 23:13, 34-36).